в связи с предыдущим (
http://www.kommersant.ru/doc.aspx?DocsID=1231422). Чтобы было ясно, что такое "моральное знание" (не наставление), встроенное в само устройство прозы, - приведу более частный пример. Классический детектив с его отказом, с одной стороны, назначать в преступники кого-то из "криминальных групп" (вечные цыгане у Агаты Кристи, вечные бродяги у Конан Дойля), а с другой - с отказом выводить даже самых добропорядочных людей из-под подозрения, предполагает, что не какие-то особые группы, вроде неимущих или этнических меньшинств или людей с дурным прошлым и т.п., а все люди находятся на равной дистанции от зла. Эта идея не навязана читателю как "морализаторство", а встроена в сами условности жанра, независимо от воли автора. Поэтому, например, советские детективы, которые буквально корчились между идеологией жанра и советской идеологией и чуть не каждого второго злодея делали бывшим полицаем, - из-за этого превращались в не-детективы. Вот в этом смысле я говорю и о "прозе", и о встроенных в нее правилах.